Познакомились на горбушке в 1988году

Ольга Бешлей. Рассказ о посещении Рогожской слободы

познакомились на горбушке в 1988году

Был у меня сосед, очень хороший и дельный мужик, серьезный и положительный. По натуре правильным очень был, не любил. статуи Свободы, выходят в году на шведском лейбле Silkheart как скромный подарок к .. году, в знаменитой «Горбушке», на концерте The Smashing Pumpkins. .. «Мы познакомились после концерта. Все комментарии к материалу Переезд в Прагу по-челябински. Количество комментариев

Александр запросто спрашивал у посетителей своего сайта — кого вам привезти, ребята? Юный скрипач Дилан Виллемс, весь какой-то утлый, неприютный, скособоченный кажется, чтобы не задеть смычком близкий потолоквообще трогал струны несмело и робко, словно боясь навредить окружающему звуковому пространству. Но иногда то один, то другой, то оба вместе начинали буянить — и всякий раз угадывали настроение песни Нины. А Нина просто пела под гитару, искренне и надрывно, как в последний.

Трио выступало и днём раньше, но на большой сцене концертного зала Goldenmask. Живого Джона Леннона большинству наших соотечественников повидать не довелось впрочем, есть похожий на него сын Шон — см. Зато Пола Маккартни те, кто мечтал об этом, увидели. Ну и самого старину Пола, конечно, с непотопляемой леворукой гитарой, в сиреневой рубашонке, вечно молодого, задорного, легендарного.

Charles Gayle — ДОМ — Павел Пересветов Из статьи о Чарльзе Гейле: Немногим удаётся не на словах, а на деле следовать своим принципам, исполнять свою миссию без оглядки на необходимость зарабатывать на комфортную жизнь и уживаться с социумом. На такое способен только очень сильный духом и смелый человек, имеющий в качестве внутреннего стержня веру.

Гейл, афроамериканец с индейской кровью, всю свою жизнь делал только то, что хотел, а хотел того, к чему чувствовал своё предназначение. Парень из глубоко верующей семьи вырос на госпеле, играть на любимом тенор-саксофоне и фортепиано учился сам, вдохновляясь, конечно, и Чарли Паркером, и Телониусом Монком, но дальше выплавлял где-то внутри философский камень своего неповторимого стиля самостоятельно. Лишь разменяв четвёртый десяток, самородок из Буффало делает следующий шаг и едет в Нью-Йорк, где его давно ждут.

Ждут борьба за выживание, сквот и улица, где ближайшие 20 лет Чарльз будет ежедневно играть при любой погоде. Первые диски чёрного уличного саксофониста, такого незаметного в тени статуи Свободы, выходят в году на шведском лейбле Silkheart как скромный подарок к грядущему летию! Впрочем, все эти факты мало трогают самого Гейла — с тех пор у него появилась своя дискография порядка 40 альбомов с его участиемсвоя крохотная квартирка в NYC, где он бывает нечасто — ведь появилась возможность ездить с концертами по разным странам, в том числе и в Россию.

Его получасовая импровизация на чёрном рояле — лучшее, что произошло в джазе на одной шестой части суши за последние много-много лет. Дай Бог ему здоровья! Одновременно с открытием театра Васильева так его называют до сих пор, хотя здание у нашего гениального режиссёра всё-таки отняли, а сам Васильев, не выдержав борьбы с чиновниками, уехал из России, но не будем о грустном в рамках Всемирной театральной олимпиады стартовал самый необычный фестиваль.

Никогда ещё в рамках одного пространства так тесно не переплетались столь разные формы проявления человеческого бытия, как музыка, театр, архитектура, фольклор, этнография, религия. Всех впервые пришедших в новоотстроенный храм Мельпомены потрясала одна мысль: За полтора месяца фестиваля они смогли вместить в себя необъятное: Мне же больше всего запомнились три фестивальных действа.

Это ритуал верховного шамана бурятов Баира Ринчинова, на котором происходило и переселение душ, и изгнание тёмных духов, и иные вещи за гранью нашего понимания. В Питере в течение уик-энда выступало до сотни коллективов, и признанных, и молодых, в Москве же собирались сливки музыкального общества и действие растягивалось на неделю.

А поскольку разница между форматами двух столиц стала слишком явной, с года Николай Дмитриев принял решение называть московский фестиваль ФСК. Мне же запала в душу давняя фантастическая поездка в город на Неве, на пятый по счёту СКИФ, — три музыкальных ночи подряд по 12 часов каждая, блуждание по лабиринтам, лестницам и залам ЛДМ Ленинградского дворца молодёжи и дневное отсыпание без задних ног.

За это время я увидел и услышал большинство из заявленной сотни музыкальных коллективов, а некоторые выступления запомнились особо. Например, вот запись про открывавшее фестиваль трио пианиста Михаила Альперина Норвегия: Дождь барабанит мокрыми пальцами по подоконнику, крыше, крыльцу. Много инструментов и у перкуссиониста Соренсена: Затем в заданном темпе вступает рояль, ему каплями пиццикато вторит виолончель. Постепенно дождь начинает синкопироваться, становится всё вычурней и норовистее.

Рояль вдруг срывается в джаз, Биркеланд берёт смычок, и стихия природная превращается в стихию музыкальную. Но вот звуки становятся всё тише, туча уходит на юго-восток, капли стучат всё реже и реже, пока не падает последняя, уже невидимая и неслышимая почти, — и зал взрывается аплодисментами!

Павел Пересветов Если и был во второй половине XX века российский композитор, достойный продолжительного байопика, так это Курёхин. Он наверняка и сам бы согласился, чтобы о нём сняли фильм. Ведь это же эксперимент! Нельзя дать гарантии, что Голливуд пошёл бы навстречу всем его сумасшедшим предложениям. Но кино явно стало бы продолжением жизни Капитана, а точнее — его гигантского разума.

Последний бросок Капитана Курёхина Из зарубежных коллективов понравился KontrabassStoll — сольная работа Микаэля Штолля, известного по работе с легендарными краут-рокерами Faust: Ещё один незабываемый фестиваль проходил вдалеке от культурных столиц, в Горном Алтае. Представьте себе бескрайнее пространство, но не ровное, а вспучившееся десятками, сотнями гор, одна другой выше. И посреди этих гор нашлось место небольшой долине, по которой текут параллельно друг другу могучая река и пыльная дорога.

Вокруг поляны расположились разноцветные и разновеликие палатки, в том числе и наши, — одни в соседнем березняке, другие на самом берегу реки Чемал — кому как больше понравилось.

Засыпалось под бесконечный шум течения, признаюсь, великолепно… Днём на Кузлинке проходили мастер-классы, чаепития, видеопоказы, стихийные выступления любителей.

Самые рисковые в том числе и мы осваивали окружающее пространство — взбирались на пасеку за свежайшим горным мёдом и крепкой, сбивающей с ног медовухой, парились в бане в соседней деревушке, ходили в небольшие походы до гидроэлектростанции и маленькой церквушки на берегу Чемала, катались на невесть откуда взявшемся верблюде.

А вечером… Вечером всё пространство сгустившихся сумерек наполнялось звуковыми вибрациями, от которых, казалось, начинают дрожать силуэты окрестных гор, а бесчисленные звёзды над головой водили под музыку хороводы. Трудно передать ощущения, когда оглушительный басовый бит из динамиков многократно отражается от вершин и его многочисленные эха будто проникают внутрь, проходят насквозь, оставляя чёткое ощущение, что слушаешь музыку не ушами, а всем телом… Спасибо, Алтай, мы ещё вернёмся к тебе!

The Necks — ДОМ — Каждое выступление австралийцев The Necks — это неповторимая импровизация, длящаяся около часа. Я не пропустил ни одного их московского концерта — и на край света поеду, чтобы услышать их ещё раз, но особо упомяну первый, в году потому что он первый!

Перед прыжком — затяжным, в среднем на час, — сосредотачиваются, закрывают глаза или мнут суставы тонких пальцев, вздыхают. Тони присоединяется — сегодня он, помимо ударной установки, оснащён бубенчиками, погремушками, колокольцами — и потому ритм сегодня необычный, насыщенный звоном среднерусских часовен, гулом буддистских поющих чаш, бряканьем деревянных ожерелий на шеях танцующих африканок. Вслед за глазами отключается разум — он здесь более не нужен, воспринимать происходящее начинает непосредственно тело.

Не то чтобы мысли больше не возникали — они ещё есть, болтаются в своей пустоте, фиксируют события, называют их знакомыми словами, — но всё это совершенно независимо и на отдалении от собственно взаимодействия с музыкой.

Екатерина Берденникова Каждое музыкальное десятилетие дарит миру пару-тройку великих групп. Важно другое — насколько точно музыка, явившая себя через исполнителей, соответствует той точке времени и пространства, в которой она возникла, и какое влияние оказало её появление на события будущего.

Как и представители сиэтлской волны за океаном, dEUS, ставший своего рода европейским ответом гранжу, всегда расширял границы представления о роке, был настоящей альтернативой. И только у избранных есть эта маленькая деталь, отличающая гениев от остальных людей, — божья искра, желание взорвать к чертям скучный окружающий мир, потребность выполнить свою миссию, донести до людей нечто выходящее за рамки обыденности. В первом же своём хите Suds And Soda вышедшем по иронии судьбы вскоре после смерти Курта Кобейна в году dEUS потряс абсолютной свободой, с которой он обращался с жанром рока, — вытряхнул всё лишнее, оставил драйв, добавил драматургию к каждой песне — зачин, кульминация, развязка вместо стандартных куплета-припева, а главное — без тени стеснения взял у джаза, психоделики, классики всё лучшее, что они могли предложить, — инструменты, ритм, форму, формально оставшись при этом в авангарде рок-музыки.

Вот тут-то она и пригодилась. В ход шли фотографии из журналов, советские значки и эти плёнки. При этом коробка с Брежневым, ранее служившая под пластинки, теперь пригодилась под значки. Реакция милиционеров оставалась неизменной. Когда на вопрос, что у тебя в сумке, им демонстрировался Брежнев, менты разве что честь не отдавали… Вся эта брежневская фигня стоила 93 копейки: При этом в чудо-коробке никогда не мялись углы конвертов. А тогда, в году, пошёл мощный приток нового поколения и сразу образовался обширный круг знакомств.

До армии мы ходили единицами, а когда я вышел, молодёжи уже были толпы, причём разница у нас была шесть-семь лет. И они все уже сами начали между собой завязываться, а пластинки стали коммуникативным звеном в общении.

Тогда я всё же нашёл себе кожаную куртку, обегав все комиссионки Москвы: Моряки мурманские ходили в ондатровых шапках и тоже в подобиях косых, но зиппера там были никакие. Металлисты у них перекупали за те же рублей. Купив косую, к ней, конечно же, полагались значки на отвороты, а кому и клёпки. Были ещё югославские куртки из кожзаменителя с полосками на рукавах.

У них потом весь этот заменитель шелушился, и они превращались в тряпки. Чуть позже и эта часть индустрии была поставлена на поток, и каких только людей я ими не отоваривал. Музыканты были почти. Производство коснулось и ремней, и напульсников. Напульсники были очень лёгкими. И за ними тоже потянулись разные люди. И я без всякой задней мысли ему по телефону забиваю встречу и спрашиваю: Пионеры юные, головы чугунные.

Окуляр уже был бренд, а Паук где-то оптом заказал чемоданные клепки и продавал их поштучно по 50 копеек. Не было ничего, и поэтому уходило всё. А у меня уже был налажен канал на заводе в Горьком. Потом это всё тоже вылилось в нездоровую ситуацию, когда те же самые партнёры из Горького, столовавшиеся в нашем доме, позже навели какое-то бычьё, сказав про дико дефицитную в ту пору вещь — видеомагнитофон. На тот раз пронесло, друзья выручили.

Армейский друг, Валерий Жемуляев, с которым я поддерживал связь, помог доставать железо с какого-то полигона под Рязанью; он приобретал, конечно же, за бутылку у прапорщика патроны в патронташах. У меня хватило ума дербанить эти ленты пулемётные, они шли на пояса и напульсники. Ленты были широкие, кончики у трассирующих патронов были разноцветными, и люди ходили по метро с настоящими боеприпасами!. Блин, как нас тогда не посадили, даже не знаю. Был ещё один пассажир, который немного картавил.

Тот приходил и предлагал: Милиционер нервничает, хватается за пустую кобуру, кричит: Задвигается телега про то, чтобы он шёл на фиг, что мы из кино, и вообще… Наглость и задор были непременным атрибутом неформального московского фольклора, а особенно в конце х. Если в начале наглели только утюги, причём достаточно интеллигентно, то эта категория лиц делала всё с откровенным, всё уничтожающим цинизмом, который на какой-то момент стал визитной карточкой московских неформалов.

Да, была такая форма артистизма на грани фола, но все были настоящими артистами и несказанно убедительны. Так и в том случае обескураженный и запутанный милиционер начал перебирать в голове мыслеформы: Когда я купил кожу, то сделал это, понятное дело, не для того, чтобы показывать её лохам, а для родственных душ.

Надо было расширять круг знакомств и нести культурку в массы. Когда мы там появились, отпали уже местные посидельцы.

Я в косой, Герман в косой. На год это действительно было круто, и нам был сразу же оказаны почёт и уважение. Шалман был ещё. Сводчатые потолки, обшарпанные столы, чад.

Люди были одеты кто в чём. Местная тусовка разве что не падала ниц, увидев людей, как будто сошедших со страниц иностранных журналов. Единственное, что портило мой суровый имидж, — это очки. С того момента все рамсы стали на свои места. Паук тогда был сыном профессора истории, абсолютно безграмотный, но очень драйвово и задорно бредил и гнал. Деньги почему-то всегда были только у меня, и пришлось проставиться на всех, чтобы общаться на одном градусе.

Никогда я этот концерт не забуду. Собралось тогда человек 50 металлюг и столько же каких-то хиппи. Причём первый, кого я увидел, был какой-то юродивый на костылях. Как потом выяснилось, чел, известный в хипповской среде. Наташка Троицкая, царствие ей небесное, сразу со мной задружилась, пошло рубилово. Где-то на пятой песне вламываются менты; один выходит на сцену и врубается свет. А Паук ничего не видит из-под опущенного хаера и продолжает чесать.

Морг, который был барабанщиком, уже перестал стучать, а позади него висела простыня с надписью. Мент подошёл, сорвал простыню, а за ней оказалась огромная голова Ленина на багровой тумбе. Красные уголки были даже в подвалах… Всё уже вырубили, все встали и ждут винтилова, а Паук продолжает строчить, ничего не понимая.

И только когда его за плечо дергать стали, он врубился, что происходит. Развозили всю толпу по разным отделениям, где состоялись нравоучительные беседы и все были взяты на учёт. Тогда я уже был знаком с Пузом, который меня поразил тем, что, будучи летним, выглядел как летний.

Грубо говоря, был представительный мужик с бородой. Прям как Дугин. Это типично российская черта для российского менталитета: Паша Златозуб в квартире Димы Саббата, год. Дима, несмотря на грозный вид, был очень сентиментальным человеком. Был такой случай в городе Новосибирске во время гастролей какой-то группы, когда Дима шёл, передвигая свои толстые ноги, и увидел медведя в клетке. И ему так жалко стало этого медведя, что он, насмотревшись на зверюгу, взял да и выпустил его на волю.

А у медведя когти как вилы, и дрессировщик отдолбил за это всех музыкантов. Каждый год у Пузатого были дни рождения, на которые собирались люди, имена которых потом звучали в неформальном мире Москвы. Саббат, царствие ему небесное, был настоящим генералом металлистической тусовки.

познакомились на горбушке в 1988году

Ему было по барабану всё. Он и его товарищи, в отличие от моего поколения бздявого, ничего не боялся. И было это поколение настолько отвязное, что костяк боевой формировался быстро, а вокруг него формировалась аура из людей помельче. В году, пообщавшись на куче, люди вовсе не хотели расставаться и стали искать ещё одну площадку для общения сугубо под свои интересы. Что там нужно подростку — две кружки пива и драйв-приключения.

И вот когда простые работяги, кидающие в пивные автоматы свои 20 копеек, честно работавшие на заводе на протяжении 40 лет и уже к тому времени решившие, что ничего в этом мире изменить нельзя… Они, встретив эту шоблу, начинали тихо пятить и чуть ли не на месте тихо умирали с мыслями: Выходило, что, оказывается, можно собираться больше трёх человек и веселиться не только в специально отведённых для этого местах. При этом уже тогда начинали появляться на подобных мероприятиях люди из общества, которые впоследствии продолжали появляться на всех тусовках вплоть до президентских банкетов.

Вот так и формировался тот самый костяк, о котором нынешние неформалы знают только легенды. Костяк в каком-то смысле — элита. Это были люди, которым музыка была очень важна, и они знали. Поэтому формировалось своё местное понимание всех процессов, своя мода; и всех объединяла преданность стилю, которая интерполировалась на отношения.

А когда появляется элита, вокруг неё сбивается масса поклонников уже не музыки, а этих людей, что само по себе абсурдно. Та тусовка была волшебной и вовлекала в свои перформансы всё окружающее население всех возрастов.

Когда ко мне приезжал тесть, ветеран войны, который жил в Литве, я, когда его провожал, всегда надевал на него два напульсника и следил за реакцией. И вот когда в метро ветеран в коричневом костюме садился, пиджачок в локотках слегка задирался, и напульсники вылезали. Два напульсника-трёхрядки, как у Роба Халфорда. Люди, сидевшие напротив, сначала не понимали, что происходит. То ли это ветеран-металлист, то ли ветеран чуть ли не СС.

Это сейчас напульсником никого не удивишь, а тогда металлисты были настолько демонизированы советской прессой, что приравнивались к фашистам, и молодёжь из вредности подыгрывала этим слухам, надевая фашистские пряжки и футболки с Гитлером. Реакция людей была сначала настороженной, а потом все понимали, что это клоунада и начинали улыбаться.

Впереди представительный Пузатый, а я сзади, пенснурик-очкарик, на которого никто не обращает внимания. И вот когда едешь по эскалатору, лица спускающихся вытягивались и челюсти отпадали. Для этого, в принципе, и наряжались. Чтобы сместить градус в сознании окружающих.

Им было так скучно и тошно, что наше появление вселяло в сердца смешанные чувства. При этом подростки, на которых наша тусовка оказывала гипнотическое действие, стали равняться на подобное поведение. Начался процесс раскрепощения не только у металлистов, но и у остальных субкультурок. Ненависть к коммунякам переполняла сердца многих; дело даже не в строе, на изменение которого никто не надеялся.

Были люди, которых время от времени клинило, и они повторяли: Комсюки старались окучивать молодёжь, но им уже никто не верил: Это были неискренние люди, разрывавшиеся между карьерой и удовольствиями.

При этом двойственность эта шизофреничная. Она до сих пор присутствует. На работе люди делают вид, что они радостно к чему-то стремятся. А после работы все собираются на кухнях и ругают руководство. И эта параноидальная тяга к обсуждению политической ситуации в мире и стране… Что говорить, если простые русские люди не могут определиться, за кого они — за евреев или за муслимов.

Те друг друга крошат, а здесь за это морды друг другу бьют в застольях. Это если учесть, что половина Израиля — наши люди из Москвы и Новосибирска, читающие Пушкина влёт. При этом позиция русских, которые за интифаду, при упоминании чеченов они говорят: Никакой логики у взрослых, кончивших престижные вузы, граждан. Я вообще, когда стараюсь говорить о явлениях, имею в виду всю планету, как в случае с недалёкими людьми. Процент таковых, несомненно, больше в Африке, чем в России, но даже здесь понимали: Единственные, кто этого не понимал, были инспирированные ментами люберы.

Гопота, которой изначально ничего не светило и единственные светлые воспоминания которой касаются того, как они гасили металлистов. Из этого круга в люди выбились единицы; то самое исключение, которое подтверждает правило. Серые затравленные людишки, которых даже по-человечески не жалко. Там-то и начали выстраиваться плотные ряды люберов, дабы отдолбить металлистов, которые, прорываясь с боями, давали стрекача к троллейбусу, который шёл прямо до моего универсама.

Тогда уже я плотно познакомился с Саббатом, у которого дома проводились тусовки, и его мама, которая работала в ВОХРе, пригласила меня перейти к.

То же самое, только разгружать не. Все тогда так пристраивались. Хиппи работали метельщиками и сторожами. Пузатовская мама была очень колоритной женщиной, которая знала весь центр и его андеграунд. И если бы Гиляровский жил в это время, то собирал информацию он именно по таким людям. Вот примерно такая она.

Бухала очень зажигательно, Димку любила отчаянно, а ко мне из-за возраста и очков испытывала благоговейное уважение.

Жили они в коммунальной квартире, которая была пустой. Две комнаты занимала семья Саббата, а все остальные пустовали. Что там говорить… ГЭС номер один на улице Смедовича. Папа Пузатого ушёл из семьи в силу буйного нрава; в квартире оставался Дима, мама и компания: Вот, пригласили меня в охрану, и я с радостью согласился. Все эти праздные безделья и тупое времяпрепровождение могли быть взорваны только благодаря людям, владеющим слогом.

А если попадался такой человек, как Гарик, который мог в четыре строчки уложить такое, что может стать эпиграфом к любому школьному сочинению, то это было уже революцией. Что, собственно, впоследствии и подтвердилось. Совокупная черта нормального тусовщика-радикала х: В эту охрану набрались одни соседи, неформалы. Там же, на первом посту, когда директор этой самой ГЭС, чувачок с трудновыговариваемой фамилией чуть ли не с двумя согласными на конце, устроил сауну, бильярд, куда подвыпившие генералы любили неформально заглядывать.

И вместе с ними я, к своему удивлению, встречал Марочкина — и до сих пор не понимаю, какая между ними могла быть связь. То, что Марочкин сейчас пишет про рок-культуру, мне, если честно, всё равно.

Но когда такие люди рядятся в рок-н-ролльные тоги — это просто смешно. На адекватное понимание со стороны этих людей рассчитывать бесполезно. Дети тоже вольны читать любые книжки, но если человек дебил и воспринимает все написанное как аксиому — это клиника. Джоник, у которого была ярко выраженная аллергия на комсомольцев, на дух не выносил Марочкина и устраивал истерики по этому поводу. Джонику всё было по фигу не меньше, чем всем, и он в своих сомнамбулических состояниях очень забавно смотрелся на всяческих построениях.

Причём Серёжа Джоник не брезговал ничем, был всеядным, кайф для него значил в жизни многое. Слуха не было никакого, но Джоник любил кривляться перед зеркалами так, как не мог ни Игги Поп, ни Мик Джаггер. В этом он был, конечно же, чемпионом.

Так же как в способности проехать на такси через весь город, заплатив таксисту 50 копеек. Таксисты немели от артистического гипноза… Гарик Асса возился с Джоником, который был женат на Насте, внучке какого-то известного писателя, и в чем-то рассчитывал на.

Но Джоник был как кошка, которого нельзя приручить, он всегда будет сам по. При этом стоит отметить, что иностранцы, имеющие в кармане долларов, чувствовали себя в нашей стране Крёзами. Обед в ресторане стоил всего 3 доллара, что уж говорить об остальном. Этим можно объяснить большой наплыв иностранных туристов в конце х. Наша работа превратилась в клуб весёлых и находчивых. Кузница кадров, уж простите за каламбур. Я сначала был один такой; потом пришли Пузо, Джоник, Фриля и некто Желдак, который жил в Доме на набережной.

Я, кстати, тогда уже понял, что революции пожирают не только своих сыновей, но и всех чуть ли не до седьмого колена, когда увидел сына Куйбышева во дворе этой высотки. Стоял такой долговязый дядечка возле песочницы, вывалив язык. А Коля Нос, живший в этой же высотке, почему умер?

Тоже потомок революционеров, у которого случалась падучая, и на рубеже х он умер. Коля Нос был интересной фигурой, он серьёзно повлиял на Гришу Фары-Гары, который из металлиста перекрасился в фаната The Cure. В той же высотке жили два брата-француза, Жан-Вольжан. Причем один служил в русской армии, а другой во французской.

Смешанный советско-французский брат привнёс и сюда двойственность: И было у них огромное количество всяческой фигни — от фашистких пряжек до всяких фенечек, которые оседали на широкой груди Димы Саббата. Коля Нос всегда относился с трепетом к различным легендам, и когда я ему сказал, что у меня есть нож, который делали какие-то именитые зэки, он прямо дрожал, когда брал его в руки.

Он был настоящим романтиком, но, к сожалению, умер в летнем возрасте. При этом у него была сумасшедшая бабушка, которой казалось, что её обокрали, и она спрашивала у Носа: Только, в отличие от Владимира Семёновича, он был настоящим уличным беспредельщиком с мощным зарядом бодрости и задора.

Когда я его в первый раз увидел, он был в детдомовском пальто а он детдомовцем и являлсяно манеры, которых он поднабрался в процессе общения с металлистами, делали его неотразимым в различных спорах, которые часто заканчивались потасовками. Настоящий артист, жадно тянувшийся ко всем проявлениям всего живого. В нашу охрану Колю не взяли. Крайней степенью инвалидности, пригодной для работы, проходил Джоник, от вида которого у начальника охраны Мошкова случался ступор.

А у этого Мошкова была лысина, вокруг которой он укладывал кренделем редкие волосы. И вот когда посреди ночи звонило высокое начальство, этот крендель разворачивался, и волосы вставали дыбом. Такого ирокеза не было ни у Алана, ни у Ганса, ни у. Джоник не даст соврать… Гриша, когда это видел, просто падал от смеха со скамейки. Этот летний старичок разговлялся на 7 ноября и тонким козлиным голоском тянул советский гимн сталинской интерпретации. А по радио уже крутили Минаева и раздавались спичи про перестройку.

Кстати, я всегда считал, что русский народный панк был актуален именно по той причине, что основное население СССР составляли настоящие панки, а мы всего лишь их передразнивали… Возможно потому, что я был в очках, мне в какой-то момент выдали разрешение на ношение оружия и приставили к перевозке зарплаты. Одели в униформу и сунули в руки трухлявый мешок, набитый синими пачками с пятёрками. И я вместе с парой женщин этот мешок перевозил. Однажды в лифте у меня сползал с плеча этот заплатанный мешок, я его подкинул, чтобы он лёг поудобней — а он возьми да и рассыпься.

Возвращаемся к неформальной хронологии. С года с постепенным нарастанием стали проводиться концерты и всякие фестивали. Появилась очередная масса новых людей, которые посещали эти концерты и не понимали, к кому бы прибиться. Я имею в виду всяких Гариков, Скляров, Пауков. Все они ходили вокруг тусовки со своими дудками, пытаясь обратить на себя внимание. Я всегда относился с уважением к людям, которые в тот период хоть как-то несли свои головёшки в общий костёр, вокруг которого оттаивала перестроечная молодёжь.

При этом, если бы мне был предоставлен выбор из этих персоналий я, конечно же, выделил бы Паука. Но если всем остальным музыкантам эпохой дан шанс на какое-то там просветление и перевоплощение, то, возможно, именно Паука ждёт разочарование. С Димой мы ходили как нитка с иголкой. Где бы ни был я — там же был и Пузатый. Когда комсюки налетели на Пузатого и начали мочить… Диме тогда лет 16 было, и комсомольцы увидели на нём пряжку с орлом.

Все тогда тоже ещё детьми. Думали о чём-то своём меркантильном и вписываться побоялись. После эпизода Гриша Фары-Гары, ещё не будучи богатырской комплекции, подошёл со слезами на глазах к Саббату и сказал: Как-то усугубив литру, сидючи на поляне у костерка, пока рядом проходила облава… Вроде всё, шум утих, и мы стали потихоньку выходить — и вдруг какой-то одинокий мент, увидев нас с расстояния километр, истошным голосом закричал: А этот дурачок, какими-то лесными тропинками тут же и появляется.

И опять ноги, а все нагруженные какой-то лабудой. Бежим какими-то тропками и вбегаем в какой-то пригород, где махнувшие портвейна мужички с красными мордами режутся в футбол. У мужичков, конечно же, переклин от такого ярлыка, и эти репы с красномордыми дулами помчались за нами.

познакомились на горбушке в 1988году

Летит на меня какой-то кабан, а я, одетый в рубашечку клетчатую и джинсы, ему навстречу руку и говорю: Короче, у мужчины мозги на место стали. Но отпускать никого не стали, и опять как в кино. Сознательные граждане ведут патлатых фашистов… Приводят в отделение, изымают альбом Led Zeppelin, где Пейдж в куртке со свастикой, и альбом Kiss: Причём то, что две трети Kiss — евреи, а все тексты довольно-таки примитивные, про любовь, дружбу и жизненные ситуации, во внимание не берётся.

Да, ярлык фашистов закрепился в большей степени за металлистами, чем за панками. Это уже позже страшное для советского сознания слово интерполировалось на всех неформалов. Можно сказать, что эпатажные элементы графического дизайна в виде молний, воспринимавшиеся на Западе адекватно, в СССР стали разменной монетой для совковой пропаганды и анекдотом в неформальной среде.

Никто не понимал, зачем с таким упорством комсомольцы и комитетчики себя выставляют идиотами, но с удовольствием им подыгрывали. Была даже выпущена под эту тему смешная футболка: Очень смешная футболка, которая приводила в ступор комсомольцев и поэтому ходила по рукам тусовщиков.

Причём в список фашистствующих запретных групп попадали и Pink Floyd за упоминание Афганистана, и Stray Cats. Это ж насколько надо было не париться с переводами текстов, чтобы до такого додуматься. Сергей Ганс Аэропортовский, год.

Ольга Бешлей: Обвинение в «отступничестве» вызвало во мне сильное чувство

Фото из архива Окуляра. Этим списком комсюки себя приговорили и вошли в историю полными идиотами. Так, с фашистами всё понятно, а как объяснить людям про мрачную эстетику и псевдосатанизм? По большому счёту так. Никому в голову не приходило, что Советский Союз — страна безбожников, где атеизм культивировался, а религии находились под прессом так же, как и неформалы. Был такой человек Электроник: Слава Электроник с белыми кудряшками, как у персонажа из фильма; он ходил на толпу с огромной немецкой овчаркой, у которой на шее висел перевернутый крест.

Всё, опять же, через эстетику моды и тяге к асоциальному поведению. Фашисты, сатанисты, ироды и так далее… Все атрибуты перекочевали со страниц журналов; никто не втыкался, почему кресты перевёрнуты, зато перевёрнутые звёзды ассоциировались с крушением Совка.

Вот человек на фотографии: Поведение радикальное, значит, атрибутика должна быть ужасающей. Возможно, потом, когда появились первые секты, многие бывшие хиппи повелись на эту дурь. Ганс по совету какой-то девушки пил свекольный сок.

А когда начался металл, всё быстро пресеклось. Ходил в шинели без регалий, на спине которой была надпись DP. Но при этом именно Сергей сделал для тусовки больше, чем сами металлисты. Он помогал выбирать места для куч и вообще вёл активную жизнь и был коммуникатором. И после шинельки пошли уже кожзамовские курточки с множеством молний на груди, рукавах и спине. Были они разноцветными, иногда даже кожаными — и было на них аж 48 молний.

Миша Ложкин, будучи ещё брейкером на Арбате, отоварился именно. Куртка была прямой, но на пенсионного возраста старушек такая куртка наводила ужас похлеще, чем косая. Причем нужно отметить, что даже в лютые морозы люди держали фасон, в этих курточках и маечках. Возможно, в своих старческих фантазиях бабушки так и представляли себе апокалипсис. Ладно сатанисты, а что было с гомосеками, которые примазались к движухе, и в какой-то момент кожаные куртки ассоциировались исключительно с гей-культурой?

Тот же Эдик Ратников, будучи в Германии, пошёл в бар за сигаретами и с удивлением обнаружил, что в гей-клубе, а это по случаю оказался именно гей-клуб, он был принят за своего и быстро ретировался… У него тоже была кожаная куртка и кожаная восьмиклинка с цепочкой. Да, надо было смотреть внимательнее зарубежные фильмы, где неформалы уже подавались как приверженцы гей-культуры.

Тот же Mad Max 2, рассмотренный более внимательно на хороших копиях в е, сильно расстроил местных панков. Но то была комедия. Да, на задворках памяти этот фильм отложился. Металлисты там были знатные. А советские подростки тогда во всё это не врубались.

Гомосеки были в глубоком андеграунде и косили под инженеров и студентов. Когда чувак с трапецией в плечах, затянутый в кожу и со всякими там средневековыми фигнями — конечно, это выглядит мужественно. А педам только этого и надо; позже эта тема хорошо попёрла за границей, но не у. В тот же период начался милицейский прессинг на филофонистов. Милиционеры уже заранее устраивали засады, и я выступил инициатором перемещения тусовок. Мы с Гансом ездили по Павелецкой дороге, выискивая места, где всё это можно разместить и, что самое важное, быстро свалить.

Самое дальнее расстояние, где приходилось собираться, было на м километре. Если менты узнавали и делали засады, места дислокации тут же менялись; при этом все звонили мне и договаривались о новом месте.

Я понимал, что если толпу закроют совсем а цели у ментов были именно такието закроется целый пласт общения. Иногда собиралась толпа, и место назначения менялось прямо на месте. Засады не успевали сворачиваться и разворачиваться.

Самая же крутая облава была в Новоподрезково. Милиция нагнала десятки автобусов, леса прочёсывал батальон с собаками. Прямо как в кино про эсэсовские зачистки. Бедные филофонисты сползали по насыпям, теряя пластинки и вещи, менты бегут, собаки лают. Металлисты скрывались по посёлкам, стучали в двери: Люди запирались в деревянных туалетах, залезали в подпол, откуда их выковыривали.

Лично мне было чего бояться. Тогда пионеры носились по толпе с мешком моих патронташей. Я распихал напульсники по носкам, а мой товарищ купил себе кроссовки за рублей.

Это неотъемлемый атрибут стиля. Как только Удо вышел в дудочках и белых кроссовках — мода была застолблена. Длинный хаер и кроссовки 45 размера. А винтилово было жуткое. Тысячи дружинников с повязками прочёсывали леса за отгулы на заводах и училищах. Мне так кажется, что это была самая масштабная облава за всю историю Союза. Причем тогда уже толпа превратилась в разгуляй-малину. Приезжали шашлычники, привозились ящики водки, но прессинг был не из-за наживы, а именно по идеологическим причинам.

Мемуарист сообщает, что партию барабанов записали довольно быстро и без осложнений, очень долго Ральф и Флориан маялись с настройкой синтезатора, который все не хотел шуршать и гудеть, как настоящий автомобиль. Во время концертов Kraftwerk звучали неуверенно и жидко. Синтезаторы чутко реагировали на колебания напряжения в электросети, так что высота звука и темп все время менялись. В те годы во Франции параметры электросети отличались от немецких стандартов, поэтому там Kraftwerk звучали медленнее, чем на родине.

А однажды во время парижского концерта в самый разгар шоу автомобильный завод Peugeot подключился к городской электросети, напряжение стало прыгать, и поп-музыка будущего превратилась в манную кашу. Ральф и Флориан, разумеется, панике не поддались - купили новые синтезаторы, стали возить с собой стабилизатор напряжения, а главное - наняли еще одного ударника.

По совету знакомого профессора консерватории в группу был приглашен Карл Бартос. Он изучал ударные инструменты, фортепиано и вибрафон и с легкостью выстукивал сложнейшие пассажи. Самоучка Вольфганг начал побаиваться, что его выгонят из группы, но страхи оказались напрасными: Права голоса ни Вольфганг, ни Карл не имели, а на сцене изображали из себя болванов, тыкающих двумя спицами в электрические контакты ритм-машины.

Несмотря на наличие аж двух электрифицированных ударников, барабаны в музыке Kraftwerk вовсе не доминировали. Весной го Kraftwerk отправились на гастроли в США, где альбом "Autobahn" стремительно поднимался в хит-параде. Всеми делами группы заправляли Ральф и Флориан. Ни на какие переговоры они Вольфганга и Карла не брали. И по Нью-Йорку гуляли без коллег, и жили, разумеется, в другом отеле.

Однажды вечером Ральф и Флориан" приехали в отель к барабанщикам, чтобы похвалиться дорогущими часами, которые подарила им фирма грамзаписи. Более того, обоим музыкантам было позволено выбрать хронометры по своему вкусу.

Ральф облюбовал себе золотые часы с глобусом и самолетиком на циферблате, Флориан - массивный Rolex. Этот эпизод оставил неприятный осадок в сердцах барабанщиков, которые за свои услуги получали строго фиксированные гонорары, то есть фактически были наемными работниками в малом предприятии Kraftwerk. Нью-йоркский концерт проходил в старом Бикон-театре на Бродвее. В зале, отделанном золотом, кресла были обиты красным плюшем, пустая сцена освещалась неоновыми лампами.

У группы было еще очень мало песен, поэтому каждая из них растягивалась раза в два. Между песнями приходилось долго перенастраивать синтезаторы, что производило на публику не менее завораживающее впечатление, чем сама музыка. Успех группы превзошел все ожидания. Едва Kraftwerk отправились в победное турне по США, как сразу стало ясно, что они дадут куда больше концертов, чем планировалось изначально.

На их концертном плакате красовался урбанистический пейзаж в духе фильма "Метрополис" Фрица Ланга, а над ним сияли гордые слова: У группы постоянно возникали проблемы с оборудованием. Колонки брались напрокат, но сконструированы они были для гитарной музыки и от тяжелого синтезаторного баса быстро выходили из строя, так что группа вечно занималась выяснением, кто должен оплачивать очередной ремонт колонок. Вторая проблема - рабочие сцены. К началу концерта они укуривались травой, и никакая сила не могла сдвинуть их с места.

Поэтому, когда вылетала колонка или размыкался какой-то контакт, музыканты были предоставлены сами. Лишь через несколько недель, постоянно меняя рабочих, Kraftwerk смогли найти несколько по-настоящему ответственных парней. Впрочем, проблемы с нерадивыми и невнимательными рабочими сцены преследовали Kraftwerk во время всех концертных турне.

Летом го Флориан зашел к Вольфгангу: Перед домом стоял огромный темно-синий "Мерседес". Вольфганг и не предполагал, что Kraftwerk получают так много денег. Отец Флориана - знаменитый дюссельдорфский архитектор - ужасно огорчался, что его сын занимается поп-музыкой, а не архитектурой. Вот Флориан и решил изумить папу автомобилем, в котором впору ездить самому президенту Германии.

Еще во время американских гастролей Вольфгангу пришла в голову замечательная идея: Но как реализовать эту идею, Вольфганг не. Флориан познакомил его со своим автомехаником, который тут же сообразил, что руки должны пересекать лучики света и тем самым замыкать фотоэлементы. Тут же был придуман и дизайн - рамка из тонких трубок в форме большого куба, в центре которого стоит музыкант и размахивает руками, как матрос флажками.

В начале сентября года Kraftwerk приехали в Ливерпуль, где в тот же вечер выступали Пол Маккартни со своими Wings и новая группа U2. Во время концерта барабанная клетка признаков жизни не подавала, Вольфганг безо всякого результата размахивал в ней руками, смущая публику и журналистов. Как потом выяснилось, лучи прожекторов, направленные на ударника, засветили все фотоэлементы.

познакомились на горбушке в 1988году

Музыканты исполняли песни из своего нового альбома "Radio-Aktivitat" "Радио-Активность"имелась в виду активность радиостанций. Ливерпульские журналисты решили, что Kraftwerk подавали какие-то предупредительные сигналы человечеству, ведь радиоактивность - это большое зло. После выхода альбома, прославляющего "радиоактивность в воздухе для тебя и для меня", Kraftwerk должны были долгие годы объяснять, что они вовсе не являются поклонниками урана и плутония, отравляющих атмосферу.

Текст заглавной песни подкорректировали, но в массовом сознании прочно засела мысль, что Kraftwerk приветствуют технический прогресс во всех его самых кошмарных и антигуманных проявлениях.

Художник Эмиль Шульт любовно оформлял конверты грампластинок Kraftwerk, превращая их в подобие сентиментального семейного фотоальбома, и занимался дизайном сцены, но, главное, понял, как должны выглядеть музыканты, делающие суперсовременную электронную поп-музыку. В Дюссельдорфе они произвели фурор. Гилберт и Джордж наряжались в тесные мещанские костюмы х годов, красили лица и кисти рук золотой краской и, открыв рты, застывали посреди выставочного зала как два манекена.

За их спинами играл магнитофон, все вместе называлось "поющая скульптура". Он подстриг своих друзей из Kraftwerk и нарядил их в ретро-пиджаки и галстуки, а сам так и продолжал носить волнистые волосы до плеч и рубаху, расстегнутую на груди.

Во время концертов на практически пустой сцене бесстрастные ребята стояли совершенно неподвижно, это производило дикое впечатление и изрядно удивляло публику. Пресса представляла нас законченными технократами - неподвижными, неэмоциональными, холодными, все просчитывающими наперед и - самое худшее - сторонящимися женщин.

Слух о том, что участники группы - гомосексуалисты, просто дурацкая выдумка. Как такое могло прийти в голову, я до сих пор не понимаю: На уик-энды, а также по средам мы отправлялись в поход по дюссельдорфским и кельнским дискотекам.

В Кельне подцепить девушку было куда проще, в Дюссельдорфе они чересчур задирали нос". Надо сказать, что в Дюссельдорфе - центре немецкой высокой моды - манекенщицы, по которым пускали слюни Ральф и Флориан, относились к Kraftwerk как к не очень модной и совсем не стильной затее. Устраивали Kraftwerk и вечеринки. Собиралась куча народа, все напивались, танцевали - нет, не под Kraftwerk, а под "Sex Mashine" Джеймса Брауна - и удовлетворяли свою сексуальную ненасытность.

Веселая жизнь закончилась в начале х, когда всех охватил страх заразиться СПИДом. Песни этих исполнителей Kraftwerk очень придирчиво анализировали и обсуждали. Мать Флориана заводила ребятам и пластинки авангардистов - Терри Райли, Стива Райха и Moondog, но Kraftwerk воспринимали себя в качестве именно поп-группы, академический минимализм был им чужд. В м во время работы над альбомом "Trans Europa Express" Ральф и Флориан продемонстрировали своим барабанщикам изготовленный по спецзаказу секвенсор.

Это была щестнадцатидорожечная аналоговая машина огромного размера и веса. Машина могла заменить как минимум одного барабанщика. Отныне процедура работы резко изменилась: Слово "секвенсор" происходит от лат.

Записать его на магнитофон. А если записать не сам звук, а лишь номера нажатых клавиш, и потом эту последовательность воспроизвести? Звук будет тем же самым. Именно так и работает секвенсор: Моя циничная шутка о шарманке с электроприводом, к сожалению, не так уж далека от истины. Секвенсоры появились еще в раннюю аналоговую эпоху. Запоминали они тогда, правда, не более восьми нот. Эти короткие, бесконечно повторяющиеся трели стали характерной особенностью электронной поп-музыки.

Аналоговая эпоха - это эпоха коммерческих аналоговых синтезаторов. Имеются в виду как раз е годы. Аналоговый звук был мягким, сочным и тягучим, а синтезаторы - громоздкими, не очень удобными в обращении и ужасно дорогими.

Они позволяли музыканту, который вращал многочисленные ручки, плавно изменять акустические характеристики звука. Многие журналисты, характеризуя музыку Kraftwerk, называли ее мертвой и холодной и сравнивали с продукцией роботов. Музыканты лишь недоуменно пожимали плечами. Но в м они внезапно осознали, что это весьма перспективная визуальная идея - на концертах и презентациях и в самом деле выставлять вместо себя кукол.

Головы взялся изваять мюнхенский скульптор - мастер по витринным манекенам. Он изготовил и раскрасил четыре пластмассовые головы - каждому из музыкантов пришлось долго позировать мастеру. В Дюссельдорфе головы водрузили на самые обычные манекены. Немецкое телевидение показало народу кукол, певших по-русски "Я твой слуга, я твой работник", - а презентация альбома "Die Mensch-Maschine" должна была состояться в Париже.

Но впустить в страну четыре огромных черных гроба французский таможенник наотрез отказался. Когда один из ящиков открыли, служащему стало плохо, а придя в себя, он решил отправить сопровождавших груз Вольфганга и Карла куда следует. Ребята несколько часов занимались музпросветом и одаривали синглами всю таможню.

На парижской презентации столы ломились от икры и шампанского, но вместо живых музыкантов у стены стояли четыре пластмассовых урода. Возмущенные журналисты разодрали в мелкие клочья всю одежду, в которую были наряжены манекены.

Музыка Kraftwerk особых изменений не претерпевала, а оставалась изящной, легко узнаваемой и вполне танцевальной. Каждый альбом посвящался какой-то одной теме, которая всегда подавалась как нечто ультрасовременное, хотя и внешне, и по сути оказывалась антикварной.

На конверте грампластинки "Radio-Aktivitat" изображен радиоприемник х годов. Транс-европейский экспресс не более прогрессивен, чем Транссибирская магистраль. На обложке "Trans Europa Express" - коллаж из черно-белых ретушированных портретов четырех музыкантов в стиле все тех же самых х. Альбом "Die Mensch-Maschine" оформлен в стиле русского конструктивизма х годов.

Роботы в красных рубахах и черных галстуках не понравились ни в Европе, ни в США - они слишком явно смахивали на нацистов, сошедших с плаката. Новая концепция была воспринята как ностальгия по русскому и немецкому тоталитаризму.

На довольно распространенное обвинение в фашизме Ральф Хюттер вяло возражал, что "динамика машины, душа машины - это самая важная часть нашей музыки.

Постоянное повторение вызывает состояние транса, а каждый индивидуум ищет возможность впасть в транс - в сексе, в развлечениях, в мире чувств Но только машины изготовляют абсолютно безупречный транс".

Вот еще одна знаменитая идея Kraftwerk: Впрочем, он уже никакой не музыкант, а инженер, обслуживающий электронные приборы, которые сами знают, как музыка должна звучать и как ее нужно делать. Поэтому Kraftwerk - это вовсе не поп-группа, а фирма, и музыканты должны ходить в студию как на работу - ежедневно с семнадцати ноль-ноль до часу ночи. При этом предприятие Kraftwerk производило впечатление вовсе не фирмы или научной лаборатории, а тщательно законспирированной секты.

У Kraftwerk никогда не было ни почтового адреса, ни телефона.

Какой была самая любимая еда советского человека

Не было даже секретарши, ответственной за переписку, - Ральф и Флориан патологически не доверяли посторонним. Связь с внешним миром осуществлялась через нью-йоркского адвоката. Майкл Джексон, Дэвид Боуи и многие другие звезды рангом поменьше в разное время пытались осуществить совместные проекты с Kraftwerk - безрезультатно. Игнорировались и постоянные просьбы написать киномузыку. Kraftwerk никогда не соглашались делить концертную площадку с кем бы то ни. Ральф и Флориан начали избегать фотографов и журналистов, в х они перестали давать интервью и посвящать кого бы то ни было, включая руководство собственной фирмы грамзаписи, в свои планы.

За выходом альбома "Die Mensch-Maschine" турне не последовало. Воспользовавшись паузой, Ральф и Флориан решили существенно изменить свое шоу. Дело в том, что группа постепенно обросла синтезаторами, органами, спецэффектами и огромным секвенсором.

Все это добро стояло на сцене. Кроме того, соединение аппаратов кабелями было на редкость непростой задачей - все штекеры выглядели одинаково и ошибиться было крайне. Так вот, новая идея состояла в том, что вся аппаратура помещается в огромный контейнер, стоящий за сценой. Перед каждым из четырех музыкантов - лишь пульт на штативе. На сцене находится невысокий подиум - длинная и плоская металлическая коробка, в которую спрятаны все провода, на ней и стоят музыканты.

Зрители вообще не видят ни проводов, ни инструментов. Все штекеры - разной формы и разного цвета и при этом соединены в вязанки. К каждому пульту подходит своя вязанка, перепутать невозможно. Коробки для пультов опять смастерил Вольфганг Флюр, он не упускал возможности вновь и вновь повторять, что ему как барабанщику оставалось все меньше дела. Году в м музыкантам пришла в голову идея уменьшить пульты, превратив их в своего рода калькуляторы, которые можно держать в руке.

Эту идею использовали в новом шоу, приуроченном к выходу альбома "Computerwelt" Это было грандиозное турне. В Японии вокруг Kraftwerk бушевал настоящий психоз, полиция разгоняла поклонниц резиновыми дубинками. Перед входом в отель девушки стояли рядами, немецким музыкантам было достаточно ткнуть пальцем. Но особенно его порадовал образ Kraftwerk, появившийся в японской печати: Они вместе сидят в бюро, а потом - в четыре головы - едят один арбуз.

Музыканты потешались над тем, что в них, очевидно, видят образцовых японских служащих. После Японии Kraftwerk выступали в Австралии.

познакомились на горбушке в 1988году

В Мельбурне с Флорианом случилось нечто непонятное - он спрятался среди зрителей в зрительном зале, а когда его все-таки отыскали, наотрез отказался Вы ходить на сцену. Как оказалось, он находился -в глубокой депрессии и был уверен, что группе он больше не нужен. Иными словами, Kraftwerk начали потихоньку сходить с ума и становиться жертвой собственной пропаганды, то есть поверили, что всю их музыку действительно делают машины.

Казалось бы, человек-машина Kraftwerk - полная противоположность пестрому и наивно-игрушечному фанку Джорджа Клинтона: Но так ли это? Джордж Клинтон довел до абсурда свои шоу, комбинируя секс, научную фантастику и комиксы. Kraftwerk с аналогичным фанатизмом изображали из себя роботов, наряженных в униформу, и, словно малые дети, играли в атомные электростанции, радиоантенны, неоновые надписи, люминесцентные лампы, карманные калькуляторы и трансевропейские экспрессы.

Положа руку на сердце, следует признать, что земляне и инопланетяне из телесериала Star Trek, затянутые в некое подобие нейлоновых лыжных костюмов и марширующие на негнущихся ногах, - это скорее Kraftwerk, чем Джордж Клинтон и его коллеги. Если Клинтон со своим межгалактическим фанком нажимал на яркость, звучность и пестроту, то Kraftwerk - это сухой и скромный вариант того же самого утопического мировосприятия.

Suicide Дебютный альбом нью-йоркского дуэта Suicide -это сенсация, это фантастика, это безумие. До его уровня не смог дотянуться больше никто - ни сама группа, ни ее многочисленные эпигоны. Собственно, трудности эпигонов несложно понять - эта музыка настолько ободрана до последних костей, настолько минимализирована, что никакая осмысленная гибридизация становится невозможной.

Как только появляется больше разнообразия или нечто напоминающее аранжировку, очарование сразу же пропадает. Музыка альбома сделана всего на двух инструментах: Музыка Suicide - это монотонный, захлебывающийся в себе гул. Очень часто один и тот же аккорд долбится от начала песни до ее конца, впрочем, песни группы - это вовсе не песни, а скорее треки.

Никакого изменения по ходу песни не происходит, напряжение не растет, но и не ослабевает; облегчения, смены гармонии или настроения не наступает. Suicide радикализовали и довели до абсурда минималистическую концепцию Velvet Underground. Ритмически Suicide больше всего похожи на рока-билли.

Алан Вега не столько поет, сколько голосит - ноет, шепчет, бормочет, говорит, скрипит и, конечно, кричит. То он холоден и безучастен, то надрывно истеричен. Голос Веги пропущен через ревербератор, снабженный чудовищным эхо-эффектом, голос размазывается в пространстве, становится эфемерным.

Похоже, секрет очарования ранних Suicide состоит в контрасте между как бы находящимися за кадром рок-н-ролльным драйвом и сентиментально-китчевым вокалом Элвиса Пресли, с одной стороны, и стоящим на переднем плане агрессивным психопатологическим минимализмом - с.

Suicide явно провоцировали аудиторию. В группе возмущало все: Мягкий и мелодичный синтезаторный гул Kraftwerk воспринимался как нечто инопланетное, Suicide же звучали как черт знает. Внешний вид музы кантов тоже не давал возможности пройти мимо. Волосы Алан Вега перевязывал широкой лентой, а иногда платком.

Нателе - ковбойская разноцветная рубаха и спущенная с плеч кожаная куртка с ужасно длинной кантри-бахромой. На попе - широченные шелковые штаны с блестками. Одутловатое лицо с выпуклыми широко расставленными глазами. В руках - цепь. Этой цепью Алан размахивал над головой, прохаживаясь во время концерта по клубу, колотил ею по стенам и, конечно, отбивался от публики. Она была в ярости: На сцену летели плевки, бутылки и ножи.

После окончания выступления в Торонто о стоящий на сцене электроорган еще пятнадцать минут бились пустые бутылки. Один раз во время концерта в Берлине в м Алан Вега, увидев в зале четырех одетых в костюмы и галстуки клерков, спрыгнул со сцены в зал и, воя от ненависти, рванулся к ним, крутя над головой цепью. Впрочем, драка не состоялась, Алану успели крикнуть, что перед ним Kraftwerk. Kraut-rock Во второй половине х появились два новых музыкальных явления - эмбиент и индастриал; грубо говоря, эмбиент - это нежные переливы, а индастриал - не нежные.

Возникли они не на пустом месте. Немецкие группы первой трети х в Великобритании довольно неуважительно называли краут-роком.

Слово "kraut-rock" можно приблизительно перевести как "травяной рок" или "капустный рок": Все они играли инструментальный хиппи-рок и не гнушались электроникой для вящего психоделического эффекта - получалось беззастенчивое космическое отъезжалово. Барабанщик группы Сап, Яки Либецайт, бывший джазист, стучал на редкость однообразно. Его называли живым метрономом, один и тот же ритм не менялся в течение всей песни, сколько бы она ни шла, а попадались, надо сказать, довольно длинные.

Яки колотил как бесстрастная машина, кстати, он и до сих пор этим занимается. Грув Либецайта был абсолютно холодным, отчужденным и как бы не замечающим ничего. Сап записывали свои импровизации на двухдорожечный магнитофон, а потом басист, исполнявший одновременно и обязанности звукотехника, Хольгер Шукай, резал пленку на части и склеивал из них готовые песни.

Сап звучали еще как рок-группа, а ребята из Faust кромсали и переклеивали свои пьесы до полной неузнаваемости. Медитативный капустно-космический рок к середине х порастратил свое безумие, стал куда тише, мелодичнее и зануднее и сполз в эмбиент и нью-эйдж. Его более жесткий и сумасбродный вариант всплыл в индастриале. Ambient Хольгер Шукай в начале х учился у Штокхаузена, а в м в студии своего наставника за одну ночь слепил альбом "Canaxis", наложив ласковый электронный гул на случайно обнаруженную на полке пленку с какими-то вьетнамскими традиционными песнями.

Собственно, это и был эмбиент, причем уже в его довольно гнусном этно-варианте. Уже в "Canaxis" заметен эффект, ставший бичом всех последующих попыток приладить этническую музыку к электронной: Она не нуждается в декадентско-дилетантских добавках и неизменно отказывается сращиваться.

Сам Шукай неоднократно подчеркивал это обстоятельство. Брайен Ино бывший клавишник глэм-группы Roxy Music был эпигоном немецких краут-групп Cluster и Сап и американского композитора-минималиста Стива Райха, его интересовал чисто внешний эффект застрявшей на одном месте музыки.

Тайм-Аут / Ансамбль / История / Версия для печати (полный текст)

В чем же состоит его величие? Брайен Ино записывал на пленку свои робкие импровизации на клавишных, а потом склеивал пленки в кольцо. В результате, одни и те же звуки постоянно повторялись, музыка никуда не двигалась, а как бы шевелилась на одном месте.

Такого сорта звуками Ино заполнил альбом "Discreet Music" Через несколько лет он предложил термин ambient music. Название прижилось, Ино был объявлен пионером и первооткрывателем неслыханного саунда, правда, его музыка была не более чем ласковыми и наивными клавишными переливами.

Во многом она напоминала детсадовскую пародию на музыку американских композиторов-минималистов. Ино не знал, что ему делать с его "открытием" дальше - писать пустую, но не банально звучащую музыку он был не в состоянии. Его легендарная и качественно названная но не очень сногсшибательная пластинка "Ambient 1. Music for airports" вышла в году. Выпустив несколько топчущихся на месте эмбиент-альбомов, Ино взялся за продюсирование чужой музыки. По поводу самого слова "эмбиент" можно заметить, что произошло оно от английского "ambience": Звуки, запахи и оформление интерьера неотделимы друг от друга.

Это и есть ambience. Впрочем, о характерной атмосфере можно говорить и применительно к залитой солнцем веранде, и к казематам средневековой крепости, и к конюшне. Брайен Ино имел в виду огромные и пустынные залы аэропортов. Опыты Ино и таких джазовых пианистов, как Билл Эванси КейтДжаррет, а также дурной пример Tangerine Dream, привели к возникновению невероятной гадости - стиля нью-эйдж, который стремится воздействовать на подсознание слушателя и тем самым оправдывает свою музыкальную беспомощность.

Industrial Образцово-показательное чудовище - лондонская группа Throbbing Gristle. Ее выступления - не столько концерты, сколько кошмарные садистские шоу с чудовищным грохотом, гулом и лязгом в придачу; по сравнению с этим все, что в том же м вытворяли модники-революционеры из Sex Pistols, - это просто детский лепет.

Throbbing Gristle TG выдвинули лозунг: Символ группы - молния, очень похожая на эсэсовскую, эмблема ее фирмы грамзаписи Industrial Records - пейзаж с силуэтом крематория в Освенциме. TG поставили идеологию Kraftwerk с ног на голову. Для TG будущее было неотделимо от победившего тоталитаризма, от концлагерей, огромных индустриальных ландшафтов, насилия над человеком.

Машина - это вовсе не совершенный музыкальный инструмент светлого будущего, на что мило намекали Kraftwerk, a орудие убийства. Музыка индустриального века - лязг и грохот - тоже инструмент унижения, подавления и уничтожения.

TG живо интересовались пытками, жестокими культами, венерологией, войнами, черной магией, Алистером Кроули, концентрационными лагерями, необычными убийствами и необычной порнографией. Kraftwerk вяло отвергали обвинения в фашизме, TG уличали всю цивилизацию в ползучем фашизме, антигуманизме и индустриализме.

Kraftwerk намеревались делать музыку будущего, TG заявляли, что вообще не являются музыкальным коллективом. Изюм из чужого пирога В году в Нью-Йорк с Ямайки прибыл молодой парень крепкой наружности, он быстро получил прозвище Геркулес. Именно он первым в истории человечества применил барабанную сбивку, выдранную из фанк-песни. Кул Херк заводил две одинаковые пластинки и много раз кряду повторял один и тот же ударный момент песни, а именно вихреобразное вступление барабанов.

Как только сбивка на первой пластинке должна была превратиться в стабильный бит, он запускал второй экземпляр той же самой пластинки: С его точки зрения, все остальное, что находилось в песне, было лишним и только мешало танцам. Кул Херк - легендарный изобретатель брейкбита. Брейкбит - одно из немногих действительно фундаментальных понятий. Брейкбит - это брейк, превратившийся в бит.

Beat Бит - это равномерное пульсирование. В эпоху свинга в е годы вся танцевальная музыка строилась на фундаменте, который создавали контрабасист и стучащий в бас-барабан барабанщик. На их синхронное уханье - бум-бум-бум-бум - наслаивались ритмические фигуры других инструментов: Этот равномерный ритмический позвоночник в соответствии с европейской традицией называли размером четыре четверти.

Под выражением "четыре четверти" в музыковедении имеют в виду разбиение такта на четыре доли с акцентом на первую и третью, при этом первый удар сильнее третьего: Но в отличие от музыки XIX столетия в блюзе, джазе, рок-н-ролле и всем остальном, что от них отпочковалось, акцент ставится не на первую и третью, а на каждую долю.

Иными словами, бас-барабан бьет с одинаковой силой все четыре удара: Жесткость и однообразие бита позволили остальным музыкантам играть чуть-чуть не в такт, иначе говоря, то торопиться, то опаздывать относительно основного бита: Играть офф-бит - большое искусство. Джазовые барабанщики стучат одновременно бит и офф-бит на разных тарелках и барабанах.

Барабанная революция х состояла в перекладывании бита с неповоротливого бас-барабана на тарелки. Резко возросла скорость, и барабанщики стали поспевать за довольно проворными би-боп-духовиками Чарли Паркером и Диззи Гиллеспи. Для чего был нужен офф-бит?